– Еще ни один человек ни во Франции, ни в Шотландии не сказал, что меч Джона Стюарта сделан из соломы. Если хочешь, можешь сама в этом удостовериться. Э, кто это?
Дверь таверны открылась, и порыв холодного ветра едва не задул свечу, заставив ее неистово задрожать, а людей, сидевших за столами, судорожно поежиться. В таверну вошел высокий человек. Он был закутан в широкую черную мантию, а когда поднял голову, чтобы обвести пристальным взглядом присутствующих, в таверне воцарилось глубокое молчание.
Лицо вошедшего было каким-то странным, неестественным – цветом очень темное, почти черное. Его глаза, горевшие мрачным неземным светом, казались неподвижными и застывшими. Я заметила, как несколько подвыпивших посетителей таверны быстро перекрестились, встретившись с ним взглядом, и как будто бы вмиг протрезвели, – а он между тем закрыл за собой дверь, прошел через зал, спокойно уселся в дальнем углу, где едва светило тусклое пламя свечи, и еще плотнее завернулся в свой плащ, хотя ночь была довольно душная. Потом незнакомец взял в руки кружку, которую принес ему трясущийся от страха слуга, и низко склонился над ней, так что его лица больше не было видно – его закрывали широкие поля шляпы.
Гул в таверне постепенно возобновился, но был уже не такой оживленный, как раньше.
– Кровь на той мантии, – тихо произнес Джон Стюарт. – Если этот человек не убийца, то, значит, я полный дурак! Хозяин, еще бутылку!
– Ты первый шотландец, которого я встретила – сказала я. – Хотя раньше мне приходилось иметь дело с англичанами.
– Дьявол бы их всех побрал! – вскричал Стюарт. – Всю их подлую породу! А также тех, кто изгнал меня из Шотландии!
– Так ты изгнанник? – спросила я.
– Да! С жалкой горсткой золота в сумке. Но удача всегда благоволит к отважным. – И он выразительно положил руку на рукоять меча.
Я скосила глаза, чтобы еще раз посмотреть на загадочного незнакомца, сидевшего в дальнем углу таверны. Стюарт, заметив мой взгляд, тоже повернулся к нему. Человек, напугавший пьяных завсегдатаев, поднял руку и поманил пальцем толстого хозяина, который тотчас подошел, почтительно кланяясь и нервно теребя край кожаного фартука. Когда незнакомец заговорил, на лице хозяина таверны появились признаки крайнего замешательства.