– Тогда она должна была видеть и меня тоже, – вмешался Джон Стюарт, – потому что я был вместе с Агнес. Если вы арестуете ее, то должны арестовать и меня, но, клянусь святым Андреем, мой меч скажет в этом деле свое слово!

– Мне об этом ничего не известно, – ответил Тристан. – Я получил распоряжение арестовать лишь эту женщину.

– Потому что ты осел! – воскликнул Стюарт. – Она не убивала Пелиньи. Но даже если бы убила – разве этого негодяя не приговорили к смертной казни?

– Это должен был сделать палач, а не кто попало, – возразил Тристан.

– Слушай, – продолжал горячиться Стюарт, – его убили разбойники, которые потом напали и на Агнес. Она случайно проходила в это время по аллее. Я пришел к ней на помощь, и мы убили двоих из нападавших. Неужели вы не нашли их тел? На их лицах – маски, что свидетельствует об их кровавом ремесле!

– Ничего подобного мы не находили, – ответил Тристан. – Вот эта женщина видела, как Агнес де ля Фер гналась по аллее за Пелиньи, а затем убила его. Поэтому я обязан отвести ее в тюрьму. А вас, сударь, там никто не видел, так что ваши слова можно считать ложью.

– Я прекрасно знаю, почему ты хочешь меня арестовать, Тристан, – холодно сказала я, легкой походкой приблизившись к нему. – Я отказалась стать твоей любовницей, и теперь ты мне мстишь. Глупец! Я стану любовницей только самой смерти!

– Хватит болтать! – рявкнул Тристан. – Хватайте ее!

Это были его последние слова на земле, потому что мой меч пронзил его прежде, чем он поднял руку. Солдаты тут же бросились ко мне, и я начала рубить их мечом направо и налево.